Информационная база Движения
создателей родовых поместий


Информационная база Движения создателей родовых поместий



Хорошие газеты
Быть добру Международная газета
"Быть добру"


Газета Родовое поместье Международная газета
"Родовое поместье"

Подписаться на рассылки
Подпишись на рассылку "Быть добру"
Рассылка для тех, кто совершенствует среду обитания: как сделать, чтобы всем было хорошо. А на Земле быть добру!

Рассылка группы Google "Быть добру" Электронная почта (введите ваш e-mail):

Рассылка Subscribe.Ru "Быть добру"
Подписаться письмом

Подпишись на рассылку "Движение создателей родовых поместий"
Рассылка для тех, кому интересен образ жизни на земле в гармонии с природой в своём родовом поместье. Родовое поместье – малая родина.

Рассылка группы Google "Движение создателей родовых поместий" Электронная почта (введите ваш e-mail):











Группы
















Объять необъятное: записки педагога (ч. 18)

 
Продолжение. Начало в газете «Родная газета» №№3(23)6(26) 2010 г., 1(27)6(32) 2011 г., 1(33)-2(34), 5(37)-6(38) 2012 г., 11(49)-12(50) 2013 г., 3(53)-4(54), 8(58)-9(59) 2014 г. (издано в газете «Родовое поместье» 11(47)-12(48) 2013 г., 3(51)-4(52), 8(56)-9(57) 2014 г.)
 
Когда я пишу эти строки, за окном идёт снег... Белые пушистые звёздочки, обняв друг друга, плывут в мглистых волнах пространства, медленно опускаются на землю. И я вспоминаю...
Стою у окна в школьном коридоре. В сгущающихся сумерках зимнего вечера надрывно и тяжко стонет вьюга. Мне кажется, что это во мне стонет что-то одинокое, уставшее, обиженное. Сегодня уехали два очень нужных школе специалиста — художник и балетмейстер. Кто будет вести уроки? Третий год пытаемся начать реализацию программы эксперимента в полном объёме, и третий год не удаётся. В отличие от Ясных Зорь в Зыбкове экспериментальными стали сразу все классы: с первого по десятый. Кадры — один из важнейших вопросов, от решения которых зависит успех, — для нас постоянный камень преткновения. Уход же учителя в середине года равносилен провалу: заменить его некем. А тут сразу двое. «...Из-за неудовлетворительных жилищно-бытовых условий, — написали в заявлении ушедшие. Была в этом правда, была... Не смогли мы обеспечить их квартирами. Были трудности и в снабжении продуктами питания. Сельского жителя кормит земля, его приусадебное хозяйство. Поэтому местный магазин торговал чаще всего тем, что не производилось самими зыбковчанами. «Отделы» зыбковского «гастронома» для приезжих педагогов не имели стен, их нередко надо было искать на разных улицах, у разных хозяев, в колхозной кладовой или выезжать в районный центр, ехать за пятьдесят километров в Кременчуг.
Выходцы из села приспосабливались быстро, обзаводясь собственным хозяйством. А городские входили в новое своё экономическое положение болезненно, с трудом осваивая азы сельского уклада. Уехавшие — городские...
Но была и другая, может быть, самая главная причина их ухода из школы. Не поверили... Не поверили в перспективность нового дела, не увидели будущего о вложениях своего труда.
— Не верю я в это — так и сказал перед отъездом художник Чернов. — Дело гиблое! Не зря мы говорим: «Алло, мы ищем таланты?». Ищем как редкость, как случай! А тем, о ком вы печётесь, — всё равно какая школа. Для них — лишь бы она скорее кончилась, да вырваться бы из этого села. Что я, например, здесь увидел? Грязь, лай собак, коровы да мужицкую грубость — вот и все впечатления, если не считать вашу наивность.  Окружили  себя  выдуманным миром.— Художник помолчал, ожидая реакции на сказанное, а затем вдруг спросил: — Вы хоть сами-то понимаете, что вы неудачник? Может быть, фантазии вокруг «духовных богатств» ребёнка — это самозащита?
Я молчал. Ни спорить, ни убеждать его мне не хотелось. О чём говорить, если у ног стоял чемодан. К тому же я понимал, что Николаю Николаевичу не нужны были мои слова. Ему надо было выговориться, оправдать перед самим собой свой поступок...
Снежинки бились о стекло, беспомощно соскальзывали вниз и тут же исчезали в бездонной холодной темени. Сейчас придут директор школы (к этому времени им стал Н. В. Кожухарь) и его заместители. Будем думать, уже в который раз, как выйти из создавшегося положения. Директора ждём из Кировограда. Там должна была состояться встреча с семьёй учителей (он художник, она балетмейстер), которые вроде бы согласились приехать к нам на работу. Это не первая поездка по кадровым делам. Предыдущие были безуспешны. С чем он приедет сегодня?
Щёлкнул выключатель, коридор мгновенно залило ослепительным светом.
— Добрый вечер, Михаил Петрович! — радостным хором вместе со светом выплеснулось в коридор.
Обернулся. Ребят казалось особенно много от того, что они словно родились светом, заполняя вместе с ним всё пространство. Ко мне шагнула Ира Малетина, секретарь комсомольской организации школы, и без всяких объяснений сообщила: «Через три минуты у нас расширенное заседание комитета... Просим вас принять участие».
— Комитет? Почему сейчас, в субботу?
— Повестка дня: «Как быть в сложившейся ситуации», — словно читая мои мысли, сказала Ира.
— С-ситуации?
— Мы будем говорить о том, о чём вы здесь думали в одиночестве. Или вы не хотите думать с комитетом?
— Почему не хочу?! — Тогда идёмте с нами!
Говорят, что жизнь есть непрекращающаяся цепь начал. Видимо, это так. Во всяком случае, в тот вечер это утверждение для меня наполнилось реальностью.
«Золотые люди, настоящие товарищи... — думал я, пока мы раздвигали столы, ставили большим кругом стулья, «чтобы глаза в глаза». — Сколько бы мы уже сделали, если бы не срывалась программа эксперимента, если бы так не затянулся подготовительный период!..».
Я оценил желание ребят быть рядом, но не предполагал, насколько обижал их внутренним своим настроем: «А чем вы можете помочь?». Ожидая появления директора, посматривал на дверь, рассеянно слушал выступающих, но вдруг словно проснулся: говорили не дети, а взрослые, рассудительные люди. С изумлением я ловил каждое их слово.
— Мы неправильно ведём себя с новыми учителями. Видим, как трудно им вживаться в сельскую жизнь, проходим мимо, да ещё и посмеиваемся: «Смотрите, он пилу не умеет держать?» — это Люлин Сергей, оставшийся после десятого класса рабочим-наставником в цехе сборки микрокалькуляторов. — Помнишь, Володя, — обратился он к Стрельцову, — как мы вместе с тобой в кругу хлопцев слушали «разговорчики» разные о Николае Николаевиче? И ни ты, ни я не вмешались, не остановили. А теперь руками разводим: что делать? Ему нужна была поддержка. Надо было помочь ему разобраться, что мы от него хотим, объяснить самих себя...
— Попробовал бы ты к нему подойти? — возразила Катя Хрущева. — Я один раз подошла, так он мне ответил?
— Учителя нас с сосками видят. Ох, и не любят они, если им замечание сделаешь? Я тоже посоветовал Ивану Степановичу, чтобы он спокойнее, без крика общался с нами. Мешает же этим криком себе? — усмехнулся Стрельцов. — Иван Степанович смерил меня таким взглядом, аж похолодело внутри... А вечером я уже отцу объяснял при Иване Степановиче, что имел в виду. Ох, и долго объяснял? С тех пор, думаю, хватит советовать.
Открылась дверь, на пороге показались Ангелина Иосифовна Матченко и Ольга Андреевна Удод, заместители директора.
— Проходите... — пригласила их Малетина.
— Круг раздвинулся. Слово взяла Оксана Матченко, председатель совета дружины.
— Мы относимся к учителям с большей требовательностью, чем к самим себе. Они нам наши срывы прощают чаще. Разве это справедливо? Прежде чем делать учителю замечание, надо поставить себя так, чтобы он принял твоё слово как само собой разумеющееся.
— Как это «поставить себя»?
— Поведением своим...
— Ты хочешь сказать, что я себя вела плохо с Николаем Николаевичем? — обиделась Катя Хрущева.
— Я не тебя имела в виду.
— А кого? Меня? — с улыбкой спросил Стрельцов.
— Что вы сразу на себя переводите?
— Оксана правильно говорит... А то, что было с Катей и Вовкой, — результат давно сложившейся дистанции между учителями и учениками. И раз мы хотим новых отношений, надо запастись терпением...
— Ну, ты научишь? Терпением только в церкви можно авторитет завоевать?
— Я про другое терпение, про активное... Меня человеком делали, знаешь, с каким терпением? — Вася Кораблев обернулся ко мне за поддержкой. В его глазах вопрос: «Правильно говорю?»
— Учиться нам надо разговаривать... — подытожила задумчиво Никиташева Света. — И не только с учителями.
Друг с другом, с родителями. Не всегда мы умеем сказать так, чтобы не обидеть. Я по себе сужу. Когда мне делают замечание безразлично, как само собой разумеющееся, мне обидно. Хотя вроде бы и понимаешь, что говорят-то правильно. А протестует что-то внутри. Но если чувствуешь, что человек говорит о твоём и с тобой переживает, что ему больно за тебя, не обижаешься, наоборот, хочется исправиться!
— А почему мы говорим о замечаниях? Разве это единственный способ общения с учителем? — заговорила Ира Гаврилова. — По-моему, важнее подсказать, где у него получается. Как у нас «огоньки» в бригадах проходят? Михаил Петрович! Почему вы молчите? Вы же нам на кафедре педагогики что говорите? Искать в человеке положительное. Разве учитель не нуждается в том, чтобы мы помогли ему себя со стороны увидеть? Мы-то его видим чаще вас! А как прошёл урок, разве не надо у нас спросить?
 
Щетинин М.П.
 
Продолжение в следующем номере.

--- Подпишись на рассылки и газеты... --- --- Информационная политика газеты... ---

--- Приобрести экотовары "Быть добру"... ---

Поделиться в соц. сетях

Нравится







Copyright 2006-2019 © Международная газета "Родная газета"
Информационная политика международной газеты «Родная газета» http://gazeta.rodnaya.info/o-gazete/#anchor164
Копирование материалов приветствуется. Будем благодарны за ссылку на наш сайт.
Ответственность за содержание информации несёт её автор.
Разработка сайта http://devep.ru